В полумраке букинистической лавки, где воздух спрессован из запахов старых переплётов и остановившегося времени, я заметил неброский корешок. «Азимов. О времени, пространстве и других вещах». 2004 год — по антикварным меркам почти новодел. Но пальцы сами потянулись к томику, и продавец бесшумно шагнул ближе.
«Вам повезло, — произнёс он тихо. — Большинство уверено, что этого издания не существует вовсе».
Он взял книгу, и я увидел, как бережно его ладони обхватили переплёт. «Смотрите. Это единственный перевод авторского сборника Азимова „Of Time and Space and Other Things“, выполненный именно в таком виде. Позже Азимова переиздавали, и не раз, но уже массмаркетом, в других обложках и сериях. А этот том — тот самый, первый и последний в своём роде. Ровно тот корпус эссе, который великий Айзек составил лично, и ровно в том оформлении, которое задумал „Центрполиграф“. Дальше — другая история. А эта осталась единственной».
Я раскрыл страницы. От них ещё тянуло живой типографской краской — книга почти не знала рук, она двадцать лет ждала.
Продавец подался вперёд, и в голосе зазвенел металл цифр: «Тираж — семь тысяч экземпляров. Семь тысяч на всю страну, где Азимов был культовой фигурой! Любой советский томик фантаста выходил стотысячными тиражами, а тут — микроскопическая капля, мгновенно ставшая дефицитом. Большинство книг ушло в библиотеки, и вот там случилось главное».
Он сделал паузу, поймал мой взгляд и произнёс фразу, от которой у меня по спине пробежал холодок: «Эта книга — математическая аномалия выживаемости в библиотечных жерновах. Её списывали, теряли, рвали, она ветшала в хранилищах, и уцелели буквально считаные экземпляры. Держать такой в руках — всё равно что найти метеорит на городском тротуаре».
Затем он перевернул книгу и указал на логотип серии: «А теперь добавьте, что „Научно-популярная библиотека“ „Центрполиграфа“ — легенда. Энтузиасты собирают её десятилетиями, охотятся за каждым томом. И именно этот Азимов служит „закрывашкой“ серии — редчайшей, труднодоступной позицией, без которой коллекция навсегда остаётся незавершённой. Сколько собраний застыло без неё — не счесть. И каждый собиратель знает: найти её — событие, сравнимое с научным открытием».
Продавец положил книгу на прилавок и подвинул ко мне. «Прямо сейчас эта аномалия лежит перед вами. Текст Азимова доступен где угодно, но именно этот экземпляр — ключ, отпирающий дверь в полную коллекцию. Завтра его увидят те, кто охотится за ним прицельно, и вы потеряете шанс. Такие вещи не ждут раздумий. Они возникают раз в жизни, и нужно просто протянуть руку, чтобы замкнуть историю собой».
Я ощутил, как время, пространство и другие вещи сошлись в одной точке на пыльном прилавке, и понял: если не возьму сейчас — всю жизнь буду помнить этот миг упущенной возможности.