В переулке рядом с улицей Князя Михаила есть лавка, где книги лежат так плотно, что дышать приходится вполголоса. Югославские издания, пожелтевшие корешки, пыль. Полчаса я перебирал стопки и уже собирался уходить. Потом пальцы наткнулись на плотный переплёт, тяжелее остальных.
Серо-стальное полотно, тиснёный орнамент, как кружево на старой шали. По центру выведено золотом «ОТАЏБИНА». Позолота стёрлась там, где к ней прикасались чужие ладони, и ощущение странное: эти руки были здесь до тебя.
Я открыл титул и перестал слышать улицу. «Књижевност, наука, друштвени живот». Владан Ђорђевић, владелец и редактор. «У Београду, Прва удеониčка штампарија, Обилићев венац бр. 1». Год 1887-й. Тогда Белград был совсем другим городом: газовые фонари, керосиновые лампы, пахнущие типографской краской свежие выпуски. Про то, что случится с Европой через три десятилетия, никто ещё не думал.
На титуле стоит красный штамп «Biblioteka Ekonomskog instituta» и шифр, выведенный синими чернилами. Эту книгу кто-то читал, берёг и вносил в каталог. Потом она пережила смену эпох и оказалась в подвале, среди завалов, и забыл о ней, похоже, даже сам продавец. Он взял деньги почти равнодушно. Он не понимал, что отдаёт.
Я открыл страницу 12, и меня зацепила первая же фраза рассказа «Арнаут-Булбул»: «Било је то пре толико година, али се свега сећам, као да је било јуче». Это было так давно, но я помню всё, словно вчера. Рассказчик говорит о Нише, о молодости, о безрассудстве, над которым с годами смеёшься, вздыхая. «Младост лудост», пишет он, и добавляет, что это правда не только для вас, но и для нас, и для всего света. Сто тридцать лет назад кто-то сидел с этим же томом и узнавал себя в этих строках.
Внизу страницы чернилами выведена чья-то размашистая подпись. Рядом с типографским шрифтом она выглядит как рукопожатие через время. Кто это был? Читатель, собиратель, библиотекарь? Я не знаю. Может быть, ответ найдёте вы.
Это не репринт и не красивая стилизация. Это настоящий том «Отаџбины»: шестой год издания, семнадцатая книга, свески 65–68. Кириллица XIX века, плотная бумага, шрифт, который уже не печатают. Сербия того времени остаётся в нём живой: её слова, её интонации, её споры и её грусть. Такое не воспроизвести ни в одной современной книге.
Я нашёл её случайно. Таких находок не бывает много, а второго такого же тома с таким же штампом и такой же подписью не будет. У меня в руках одна история, и пока она у меня, она моя. Но хорошая история не должна остаться в одних руках навсегда.
Поставьте её на полку, и комната изменится. Откройте на любой странице, и вы услышите голоса другой эпохи. Положите на стол гостям, и разговор пойдёт сам. Эта книга уже прожила жизнь в Белграде, пережила библиотеку, подвал и лавку на тихом переулке. Теперь она ищет следующего читателя, того, кто станет её новой главой.
Если вы дочитали до этой строки, значит, она уже выбрала вас. Не откладывайте: такие книги уходят в тот же день, когда их замечают. Напишите мне сейчас, и «Отаџбина» 1887 года поедет к вам.